Земную жизнь пройдя до четвертины, я добрался до прочтения романа Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина». Да, поздно, но я безмерно рад тому, что мне не пришлось терзать свой недозрелый мозг в школьном возрасте. Теперь я читаю большую прозу не по принуждению, а с удовольствием.
Когда один из моих бывших начальников упрекал меня в косноязычии, я обычно парировал тем, что при желании речевые ошибки можно найти везде, даже в текстах классиков типа Толстого. Так вот, я ждал, я нашёл. Читаем: «Теперь, встретившись с его голубыми, добрыми глазами, пристально смотревшими на неё с его сморщенного лица, ей казалось, что он насквозь видит её и понимает всё то нехорошее, что в ней делается.» (Анна Каренина. Часть II. Глава II). Если бы подобная синтаксическая конструкция была обнаружена в сочинении современного школьника, то она была бы классифицирована учителем, как речевая ошибка. Налицо несогласованный деепричастный оборот. Однако грамматические нормы времён Толстого это позволяли.
Читая книгу, ведя разговор с собеседником, мы вольно или невольно пытаемся найти подтверждение своих же дурны́х или неду́рных мыслей. Так и я предпочту опустить описание всех прелестей адюльтера, с которым ассоциируется роман, и сосредоточусь на том, что близко мне. Люди, знакомые со мной, знают, что несоответствие специфики выполняемой мною деятельности и специфики моего мировоззрения заставляют меня жаловаться и на то, как часто приходится тратить несколько дней на то, что можно сделать за полчаса, и на то, как часто приходится биться седой головой о стену непонимания со стороны людей, работающих со мной. Порой охота воскликнуть: «Почему, ведь автоматизация – это круто? Ручной труд – это скучно и нерентабельно. Англичане ружья кирпичом не чистють! Объясните своё недальновидное поведение!» Так вот же оно, объяснение: «Заговаривая с мужиками о том же и делая им предложения сдачи на новых условиях земель, он (Лёвин – А. Н.) тоже сталкивался с тем главным затруднением, что они были так заняты текущей работой дня, что им некогда было обдумывать выгоды и невыгоды предприятия.
Наивный мужик Иван-скотник, казалось, понял вполне предложение Лёвина – принять с семьёй участие в выгодах скотного двора – и вполне сочувствовал этому предприятию. Но когда Лёвин внушал ему будущие выгоды, на лице Ивана выражалась тревога и сожаление, что он не может всего дослушать, и он поспешно находил себе какое-нибудь не терпящее отлагательства дело: или брался за вилы докидывать сено из денника, или наливать воду, или подчищать навоз.
Другая трудность состояла в непобедимом недоверии крестьян к тому, чтобы цель помещика могла состоять в чем-нибудь другом, кроме желания обобрать их сколько можно. Они были твёрдо уверены, что настоящая цель его (что бы он ни сказал им) будет всегда в том, чего он не скажет им. И сами они, высказываясь, говорили многое, но никогда не говорили того, в чем состояла их настоящая цель. Кроме того (Лёвин чувствовал, что желчный помещик был прав), крестьяне первым и неизменным условием какого бы то ни было соглашения ставили то, чтобы они не были принуждаемы к каким бы то ни было новым приёмам хозяйства и к употреблению новых орудий. Они соглашались, что плуг пашет лучше, что скоропашка работает успешнее, но они находили тысячи причин, почему нельзя было им употреблять ни то, ни другое, и хотя он и убеждён был, что надо спустить уровень хозяйства, ему жалко было отказаться от усовершенствований, выгода которых была так очевидна.» (Анна Каренина. Часть III. Глава XXIX).
Примерно такие результаты имеют мои тщетные попытки хоть как-то упростить и интенсифицировать рабочий процесс, поручив рутинную механическую работу компьютерам. Видимо, ничего не выйдет, генетика не та.
Второй эпизод романа, который задел и запомнился, – это состояние российского общества в период Сербско-турецкой войны, которая, к слову, после вмешательства России перетекла в Русско-турецкую войну. Ну, и как тут не вспомнить волну патриотического безумия, охватившую эту весёлую страну в наши дни: «В среде людей, к которым принадлежал Сергей Иванович, в это время ни о чем другом не говорили и не писали, как о славянском вопросе и сербской войне. Все то, что делает обыкновенно праздная толпа, убивая время, делалось теперь в пользу славян. Балы, концерты, обеды, спичи, дамские наряды, пиво, трактиры – все свидетельствовало о сочувствии к славянам.
Со многим из того, что говорили и писали по этому случаю, Сергей Иванович был не согласен в подробностях. Он видел, что славянский вопрос сделался одним из тех модных увлечений, которые всегда, сменяя одно другое, служат обществу предметом занятия; видел и то,что много было людей, с корыстными, тщеславными целями, занимавшихся этим делом. Он признавал, что газеты печатали много ненужного и преувеличенного, с одною целью – обратить на себя внимание и перекричать других. Он видел, что при этом общем подъёме общества выскочили вперёд и кричали громче других все неудавшиеся и обиженные: главнокомандующие без армий, министры без министерств, журналисты без журналов, начальники партий без партизанов. Он видел, что много тут было легкомысленного и смешного; но он видел и признавал несомненный, все разраставшийся энтузиазм, соединивший в одно все классы общества, которому нельзя было не сочувствовать.» (Анна Каренина. Часть VIII. Глава I).
Проведение исторических параллелей – дело нехитрое, но интересное; по крайней мере, теперь у меня есть ещё пара литературных эпизодов, которые я буду с умным видом приводить в пример в спорах о судьбах Родины, которые с годами всё чаще становятся одной из центральных тем для разговора.
Напоследок хочу упомянуть то, без чего не сел бы делиться мыслями (нет, это не алкоголь). Музей-усадьба Л. Н. Толстого «Ясная Поляна» и «Google» затеяли тридцатичасовой читательский марафон «Каренина. Живое издание», в ходе которого у каждого есть возможность прочесть свой любимый отрывок из романа. Осталось заставить себя принять в этом участие.
Комментариев нет:
Отправить комментарий